Олег Гуцуляк: Dino Sapiens и его наследие

Ряд ученых считает, что если бы динозавры не вымерли, то их эволюция, в конце концов, могла бы привести к появлению высокоразвитых существ. Такой вывод слелан на основе изучения некоторых останков динозавров. Динозавры развивались в течение десятков миллионов лет, строение их тела и функции становились всё более сложными. Во время юрского периода появились теплокровные птицы. А это без преувеличения можно назвать одним из наиглавнейших достижений и величайшим прогрессом динозавров.

Одна ветвь стенонихозавров (троодонов), по мнению канадского палеонтолога Дэйва Рассела, со временем, задолго до появления гомо сапиенса, могла привести к возникновению разумного существа. Стенонихозавр – хищный динозавр, длиной до 2 м (с хвостом, естественно) и весом до 50 кг. Он перемещался очень быстро на задних конечностях и имел глаза в передней части черепа. Предполагается, что это животное уже было теплокровным, в отличие от хладнокровности своих соплеменников.  Изучив их останки, ученый пришел к выводу о том, что их развитие могло привести к возникновению дино сапиенса. Это существо стало бы прямоходящим, ростом 1м 35см. Оно лишилось бы хвоста, руки и ноги у него имели бы по три пальца. При хождении на задних конечностях динозавр, естественно, не будет наступать на полную ступню, как человек, а будет опираться лишь на три пальца. Ноги тогда будут выглядеть несколько иначе, нежели человеческие. Когда животное использует одни конечности только для ходьбы, а другие только для добычи плодов, охоты и др. – это большое достижение его развития. Тело было бы вначале покрыто прочной чешуей, но затем динозавр разумный мог иметь кожу на подобие куриной, по-человечески белую, покрытую едва заметным пушком, а голова могла быть покрыта разнообразными перьями. Облик лица существенно отличался бы от человеческого. Глазницы занимали бы около четверти лица, а зрачки были бы щелевидными.

Настоящей удачей палеонтологов стал обнаруженный в Канаде мозг ящера. Стало ясно, что троодоны были одними из самых разумных динозавров. Это не должно удивлять, так как в отличие от остальных динозавров, они были теплокровными. Лишь постоянная и высокая температура тела помогает всем внутренним органам функционировать нормально Но самое главное – это влияет на развитие головного мозга.

Они использовали тактику групповой охоты, когда каждый участник действует четко и слаженно со всеми остальными. Когда одни отвлекали жертву, другие бросались на нее сзади или сбоку. Это позволяло троодонам нападать даже на хищников, которые были гораздо сильнее и свирепее. В стае имелся вожак и определённая подчинённость.

В любой стае налицо довольно активное общение (даже грачи общаются между собой, используя «лексикон» из 120 звуков и знаков). Необходимость общения внутри стаи рождает первоязык сначала как набор десятка различных звуков, а потом как сочетание звуков. Язык же ускоряет развитие образного мышления. Так, издавая определённые звуки, животное может рисовать «собеседнику» картину или ситуацию, которая существует только в его воображении, и тот его понимает. Конкурентное преимущество будет в стаях, где язык развит лучше. Язык, в конечном итоге, разовьёт головной мозг динозавра.

Ученые утверждают, что троодон, благодаря своему уму, мог бы приобрести вертикальную осанку и превратиться в человекоподобное существо. Однако все троодоны вымерли в поздний меловой период, а что стало причиной их гибели, никто пока не знает.

65 млн. лет назад с Землёй столкнулся астероид – космическое тело, размером 10 км. На подлёте он развалился на части, которые падали со скоростью около 20 км/сек (в 30 – 40 раз превышает скорость полёта пули). При ударе о землю выделилось количество энергии, равное взрыву ядерной бомбы, мощностью 100 млн. мегатонн. Поднявшаяся пыль затянула небо. Солнечные лучи не могли проникнуть сквозь густые пыльные облака. Наступила ночь и ядерная зима. Эту катастрофу не смогли пережить даже теплокровные животные, а хладнокровные рептилии погибли все, за очень редким исключением.

В газете «The Toronto Star» от 21 апреля 2000 года сообщается, что в найденных в Южной Дакоте (США) останках динозавра, названного условно Вилло и возраст которых 66 миллионов лет, ученые при рентгенологическом исследовании сердца обнаружили его четырехкамерное строение, а это дает основание полагать, что динозавры могли быть теплокровными животными, т. е. их гибель и тотальное вымирание могло быть вызвано не глобальным похолоданием или наползанием ледников, как считалось раньше, поскольку теплокровные животные более стойкие к колебаниям температуры внешней среды.

—————————————————

Однако наследие дино сапиенс не исчезло! Оно есть у современного человека – это древняя кора головного мозга (“стриопалидарная система”), которую американский ученый П. Мак-Лин называет “рептилианським мозгом”, указывая, что он унаследован человеком от рептилий (в то время как “лимбическая система” досталась человечеству в наследство от птиц и млекопитающих, а “неокортекс” появился именно у человека). Самая глубокая часть, отвечающая за такие функции, как движение и дыхание, а также за основные инстинкты – голод, выживание и спаривание, произошла от наших древних предков-рептилий. Второй слой, лимбическая система, контролирует эмоциональные реакции и возник у более поздних предков млекопитающих и птиц. Третий и последний слой, кора головного мозга, отвечает за язык и мышление и возник только у человека. Эту теорию триединого мозга роддержал одаренный популяризатор науки и астрофизик Карл Саган, лауреат Пулитцеровской премии, в своих книгах «Драконы Эдема» (1977) и «Космос» (1980). В последней он писал: «… Глубоко внутри черепа каждого из нас есть нечто похожее на мозг крокодила. Вокруг рептильного мозга находится лимбическая система или мозг млекопитающих, который развивался десятки миллионов лет назад у предков, которые были млекопитающими, но еще не были приматами. Это основной источник нашего настроения и эмоций, нашей заботы и ухода за потомством. И, наконец, снаружи, в шатком перемирии с более примитивным мозгом под ним, находится кора головного мозга. Наша цивилизация – это продукт коры головного мозга».

Естественно, что это очень упрощенная схема, так как в процессе биологической эволюции сложные нервные системы во всех трех частях мозга продолжали самостоятельно эволюционировать и взаимодействовать и даже «перезжать» из одной части в другие. Но, все же основания полагать, что в минуты наплыва сильных чувств происходит переход нашего восприятия с одного уровня на другой. Определенные изменения претерпевает и мышление. Порой оно заметно регрессирует, становится эмоционально-образным [Макаров А.М. Світло українського барокко. – К.: Мистецтво, 1994. – С. 209, 211]. 

Под влиянием на личность в обычном состоянии различных маргинальных факторов (например, в стрессовых ситуациях, аффектах, при длительной изоляции, интоксикации, гипервентиляции или задержании дыхания, в случае острых невротических и психотических заболеваний, в когнитивно-конфликтных ситуациях, при гипнозе или медитации) происходит регресс от обычного, «вторичного» способа мышления к пралогическому, «первичному». Тот, кто
«… хоть раз ощутил себя ... в виртуальной реальности …, то перестал быть социальным существом. Не интересно жить в не-виртуале после реальности сверхвозможностей. Этот эффект хорошо известен наркологам. ДРУГОЕ ПРОСТРАНСТВО имеет ДРУГИЕ законы, законы нечеловеческие. С другой реальности в наш мир может вернуться только нечеловек» [Єшкілєв В. Герменевтика вибраних мітів сучасного візуального мистецтва : стаття сьома плеромічного циклу // Плерома (Івано-Франківськ). – 1996. – № 1 – 2 . – С. С.12].

Еще в 1913 г. в своей книге «Художники-кубисты» французский поэт Г. Аполлинер писал, что прежде всего художники – это люди, которые хотят стать нечеловеческими, страдальчески ищут они следы бесчеловечности, следы, которые ныне не встречаются в природе [Куликова И.С. Философия и искусство модернизма / 2-е изд., дополн. – М.: Политиздат,1980. – С.117]. То есть модернистами в поиске «бесчеловечного» или «внечеловеческого» ставится задача преодоления низших аспектов – физического и исторического человека с его предрассудками, претензиями и ограниченностью. Художники-сюрреалисты (А. Бретон, Л. Арагон, П. Элюар, А. Арто, Х. Миро, С. Дали, П. Пикассо, Ж. Кокто, М. Баскин, Ж. Батай) соединили иррационализм поэта А. Рембо с психоанализом З. Фрейда и стали осуществлять с помощью творчества освобождение «подспудной энергии бессознательного», репрессированного рассудком (неокортексом). В своем «Втором манифесте сюрреализма» (1929-1930 гг.) А. Бретон провозгласил сюрреализм истиннейшим и более глубоким, чем оккультизм Элиаса Леви, Папюса или Г. Гурджиева.

Как считает российский этнолог И. Андреев, вожди, старейшины, шаманы, используя навыки эффективного воздействия на психику вечно настороженного человека, были своеобразным “реле”, способным “запустить” фантастически мощный генетический “лифт”, довольно плавно “опускающий”, а затем снова “поднимающий” архаического человека вдоль дерева эволюции на десятки миллионов лет [Андреев И.Л. В джунглях прапамяти: Африканские заметки // Новый мир (Москва). – 1999. – №. 3. – С. 157-158]. Когда шаман танцует у костра и бьет в бубен, вызывая духов, то находящиеся рядом зрители как будто тоже видят духов. На самом деле шаманы вводят себя и людей в глубокий транс. Лабораторные исследования показали, что бой в бубен вызывает изменения центральной нервной системы. Шаман бьет с частотой 4-7 ударов в секунду, этот ритм совпадает с частотой мозговых волн, которые связаны со сновидениями, гипнотическими образами и трансом. Эксперимент советских ученных с использованием электроэнцефалографа обнаружил, что шаман за десять минут исполнения этой «музыки» достигает такого транса, который японские мастера дзен добиваются после шестичасовой практики глубокой медитации. Под монотонные ритмы шаманского бубна психическое состояние приходит в норму.

В практике наркологии есть даже т. н. «Техника Распознавания Голоса Зависимости» (ТРГЗ), в которой тяга к алкоголю или наркотику интерпретируется как «голос», эволюционно относящийся к рептилии. В 1956 г. Майкл Харнер был первым западным антропологом, который изучил напиток аяуаска, побывав в амазонском племени шипибо-конибо, что на территории Перу. Аяуаска – это особый напиток амазонских шаманов, который является мощным галлюциногеном и используется для «связи с духами». Изготовляют его из особых лиан вида банистериопсис каапи вместе с еще несколькими травами. В напитке содержатся алкалоиды гармин и гармалин, а также мощный психоактивный алкалоид N-диметилтриптамин (ДМТ). Считается, что именно гармин и гармалин отвечают за так называемую «телепатию», которую отмечают многие, кто пил аяуаску. Однако сам по себе напиток не дает «связи с духами», потому что требуется еще и особое пение шамана, которое играет роль путеводной тропы. Помимо связи с духами шаманы рекомендуют принимать аяуаску в различных обрядах, а также как лекарство во время болезни, потому что болезнь в их понимании в первую очередь связана с проклятием или сглазом, то есть происходит на «астральном уровне», как это объясняют эзотерики. Аяуаска влияет на самые глубинные слои подсознания человека, в том числе на его страхи и переживания. Однако, по мнению многих врачей, она в целом совершенно безопасна для человеческого здоровья, она не приводит к зависимости, личностным нарушениям или психопатологии. Когда Майкл Харнер под контролем шамана выпил аяуаску, ему внезапно было показано странное даже для опытных шаманов видение. Этот опыт он описал в своей книге «Пути шамана» (1980):

“… Сначала они показали мне планету Земля такой, какой она была миллиарды лет назад, до того, как на ней появилась жизнь. Я увидел океан, бесплодную земли, ярко-голубое небо. Затем черные точки сотнями упали с небес и приземлились передо мной на бесплодный пейзаж. Я видел, что это на самом деле большие, блестящие черные существа с короткими кожистыми крыльями как у птеродактилей и огромными китообразными телами. Их головы мне были не видны. Они плюхнулись на Землю, совершенно измученные поездкой, и отдыхая, рассказали мне своего рода мысленным языком, что убегают от чего-то в космосе. Они пришли на Землю, чтобы спастись от своего врага. Затем они показали мне, как они создали жизнь на нашей планете, чтобы спрятаться во множестве ее форм и замаскировать свое присутствие в них. Для меня все то великолепие создания и видообразования растений и животных – сотни миллионов лет деятельности – проходило в сильно ускоренном масштабе и с яркостью, какую невозможно описать. Я узнал, что эти драконоподобные существа находились внутри всех форм жизни, включая человека. Они сказали мне, что именно они настоящие хозяева человечества и всей планеты. Мы – люди, были для них всего лишь вместилищами и слугами этих существ. По этой причине они могли разговаривать изнутри меня...».

Если говорить с научной точки зрения, то практики буддистской медитации или шаманского транса осуществляют как бы «свёртывание», «отключение» неокортекса, передавая приоритет до-человеческим уровням мозга.

Некоторые психологи и художники именно «город» считают таким пусковым реле дочеловеческих проявлений. Город есть зоной возврата протоисторических времен, когда формировались фундаментальные архетипы, к которым относится противопоставление «хаос – космос», «море – земля», которое осовременивает образ «улица – дом» [Лященко І.Ф., Юдкін І.М. Перспективи української художньої культури: аспекти естетичної прогностики // Украінська художня культура / за ред. І. Ф. Лященка. – К.: Либідь, 1996. – С. 395]. Например, книга французского поэта-урбаниста Эмиля Верхарна «Мир» («Там, наверху») перекликается с поэмой древней праурбанистической Месопотамии «Энума Элиша» («Когда наверху») и обе они отражают космогонические спор Земли и Моря, космоса и хаоса. Здесь тоже имеется медитативная длительность образов, психоделия, «виртуальная» игра (на примере божественных сил) и специфические («небесные», «потусторонние») миры, отличные от имеющегося в сущем и оформлены собственной историей: сражения между классами (божеств), межгрупповые споры, изготовление, потеря и возвращение магических вещей-инсигний т.д. Как раз для месопотамских протогородов и характерен культ рептилоида (знаменитые статуэтки Убейда). Также в городищах-«виках» скандинавов весьма почитался повелитель рептилий Haashaastaak, имя которого часто вырезали рунами на стенах жилищ и храмов (см. об этом: [Колесов Е., Торсен А. Руны. Футарк классический и арманический. – Пенза: Золотое сечение, 2007. – C. 246]). Ну и в варяжском Новгороде – культ «Коркодела» («Крокодила»)...

Таким образом, в современных городах снова поднимается в человеке на дыбы зверь – “таинственное чудовище в основе ее души”, «обитатель пещер (der Hohleinsidler)», по Э. Юнгеру, во всей распущенности раскрепощающих его инстинктов [Одуев С.Ф. Тропами Заратустры (Влияние ницшеанства на немецкую буржуазную философию). – М.: Мысль, 1971. – С. 154].  

О. Шпенглер объявил «город» носителем т.н. “чувства пещеры/катакомбы” – типа набожности безвольной покорности, которая не знает духовного “я”, а только “мы”, как вот в исламе или христианстве [Шпенглер О. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории / пер. с нем. ; коммент. Ю.П. Бубенков, А.П. Дубнов. – Минск : ООО «Попурри», 1998. – Т.1. Образ и действительность. – С.42-43]. 

Но для других соискателей «изначальной чистоты», как вот украинский эстет Б.-И. Антоныч, «город» выступает как «почти сфера природы», что соответствует «райском городу» древних людей [Антонич Б.-І. Як розуміти поезію //Сучасність (Київ). – 1992. – №. 9. – С. 78]. Также, как говорит английский мыслитель Г. Честертон, город поэтичнее деревни [Честертон Г.К. Эссе / Пер. с англ. // Самосознание европейской культуры ХХ века : мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе / мост. Р.А. Гальцева. – М.: Политиздат, 1991. – С. 222].

«Город» – это воспоминание о «потерянном рае», о палеолитической пещере, в которой были сделаны такие открытия, как огонь, лук, топор, колесо, изобразительное искусство, музыка. Пещера имела много достоинств. При отсутствии письма, звукозаписи и иных способов консервации информации и произведений искусства (кроме скульптуры и наскальных изображений) каждый носил информацию и культурное достояние в себе, пользовался в меру своего таланта и возможностей, опять же по мере дарования – и дополнял, развивал. Если «жест – это движение души», то танец – набор жестов. Посмотрите, как танцуют африканцы или полинезийцы, и вы увидите душевную и духовную наполненность в массовом масштабе. Зайдите на любую дискотеку или свадьбы – и вы увидите то же самое. «… Итак, вперед, к пещере!» [Осьмак А. Куди веде рок? : «Хеві метал» – прояв особистісної свободи // Соціалістична культура (Київ). – 1990. – № 1. – С. 3].

Пещера, помещение, город – это царство женщин, поскольку, как констатирует российский культуролог Г. Гачева, среди обожженной земли, строений, асфальтов, машин единственное, что остается от живой природы, ее груди – это лоно женщины, и к нему совершает приход изнуренный среди огнеземли городской житель [Тримбач С. Еротика і українське буття // Нариси української популярної культури / за ред. Щ. Гриценка. – К.: УЦДК, 1998. – С.116]. Именно в стенах городов происходит «сексуальная революция», рождается порнография как вид массового искусства, как ранее в стенах и на стенах пещер и храмов легитимизировалось эротическое бытие …